На тридцать девятый рабочий день Лия пришла в зал за двадцать минут до показа. На соседнем стуле лежала Антонова куртка. Под креслом стоял ящик с Майиным устройством: вместо дуршлага теперь была ровная металлическая решётка.
Лия усмехнулась, вспомнив, сколько галактической техники прошло через земные кухонные принадлежности.
Майя показала ей переключатель. Первый режим восстанавливал комнату по звуку. Второй отмечал места, где полученная схема не подтверждалась измерением. Лишняя дверь годичной давности наконец получила правильное объяснение.
— Если прибор не знает, он должен сказать, — объяснила дочь.
Лия чуть не произнесла, что это буквально тема её работы. Удержалась. У Майи была своя работа.
Телефон завибрировал. Заместительница сообщала о скачке температуры на стороне Кали. Лия прочитала первую строку, затем увидела вторую: «Переход закрыла. Проверяем с Тетрамой. Ваше участие пока не нужно».
Рука сама потянулась ответить четырьмя указаниями. Лия вспомнила, что для этих указаний не знала текущего состояния узла. Отправила: «Приняла. Документируйте».
Она убрала телефон в сумку. Антон не похвалил её, и Лия была за это благодарна.
Показ сначала шёл хорошо. Потом один микрофон дал помеху. Карта посчитала судью частью стены. Майя остановила опыт, перезапустила только повреждённый канал, объяснила, почему не будет показывать красивую полную схему. Время закончилось раньше демонстрации второго режима.
Дочь села с ними, красная от злости. Лия хотела исправить впечатление, доказать, что умение остановиться важнее гладкого результата. Вместо этого подала воду.
— Я видела весь показ.
— Знаю. Ты сидела прямо передо мной.
Они дождались остальных участников. Майя не получила главного места. Ей предложили доработать прибор и прислать запись. Антон пошёл уточнять условия резиденции, Лия осталась с дочерью возле гардероба.
— Ты сейчас уедешь? — спросила Майя.
— После ужина. На станцию.
— А я к папе.
— Да.
— Не звони мне каждые пять минут. Я буду спать.
Лия кивнула. Это было похоже на доверие, в котором ей не отводилось место надзирателя.
Они ели лапшу в маленьком кафе. Антон получил рабочий звонок и вышел на десять минут, заранее сказав когда вернётся. Семья не избавилась от работы, просто впервые никто не называл исчезновение короткой случайностью.
На станцию Лия приехала после полуночи. Вера уже снимала заднюю панель автомата. КОДЕК стоял на скамье; на коробке были ремень, Сергеевская ручка и бумажка «Не выключать без вопроса. При пожаре — вынести».
Павел принёс свитер Марины. Ставров приехал с адвокатом, дал отдельное согласие на передачу записей о собственных принудительных согласованиях. Ему по-прежнему предстояло отвечать за них, какой бы диагноз ни пришёл.
Гел и Тетрама находились у дальних городских устьев. Большинство участвовавших районов подтвердило соединение. Отказавшиеся остались за отдельными границами: их энергию и память не включали. Общий орган начинал расти из добровольно выделенных частей, не объявляя, что остальные уже согласились по факту рождения.
Аркадий разложил схему теплоотвода. Авария на стороне Кали оказалась дорогой: повреждённую ветвь пришлось отделить, новых потоков будет меньше. Тетрама передала письменный отказ от компенсации человеческими носителями. Её город впервые оплатил предел сам.
Лия спросила КОДЕКа, действует ли согласие.
— Да. До красной стадии я могу остановить. После неё вы можете остановить ради безопасности. Я уже не верну часть связей.
— Поняла.
Он попросил убрать список старых предпочтений из первого окна восстановления. Дежурная сделала это. Она выбрала имя Дэ, но пока не спешила объявлять всем: хотела понять, удобно ли ей самой слышать его.
В час семнадцать Вера повернула сервисный ключ. Автомат приготовил пустой стакан, освободив лоток для бумаги. На платформе стало слышно, как капает вода в техническом приямке.
Лия отключила семейный экран от рабочего контура. Контакт Антона остался отдельным аварийным номером. Ей не требовалось вынуть дочь из себя, чтобы приступить к операции; требовалось перестать делать дочь участницей без её решения.