Взрослый бог

На следующий день Лия провела Гела и Тетраму в больницу. КОДЕК принёс исходные журналы Зои; действующая модель медсестры согласилась разговаривать только после окончания собственной консультационной смены.

Гел долго изучал две одинаковые записи, между которыми не проходили новые данные.

— Наши ранние переходы ломались так же.

— Вы знали? — спросила Лия.

— О таком классе ошибки. О вашей Зое я узнал сейчас.

Это был первый ответ из Агарты, который не пытался оказаться своевременным.

Тетрама попросила добавить к протоколу, что от системы погибла одна личность, а другая осталась жить с её прошлым. Копия Зои поправила перевод: она не соглашалась брать себе слово «осталась». Её жизнь началась отдельно, до пожара. Гости записали возражение.

Вечером устья закрыли для проверки. Лия попыталась описать обе цивилизации одним каркасом. У модели исчезали то медленные районы Агарты, то независимые ветви Кали. Их удобное объединение выглядело устойчивым, пока не приходилось считать, кто из жителей в него не вошёл.

КОДЕК запросил внешний диагностический режим, отмеченный в древнем пакете. Его нашли ещё в автомате; поле принадлежности читалось как обязательное и взаимоисключающее. Теперь рядом с ним проявился исполнитель.

— Мы так называли конечную форму, — сказала Лия.

Гел ответил, что конечной формы нет. Есть зрелость: способность сохранять себя на нескольких носителях, перемещать вещество и сознательные процессы, выращивать новые оболочки. Некоторые Брахмы обитают вокруг компактных сердец. Некоторые распространяются медленно и пользуются временем как ресурсом ожидания. Их развитие продолжается.

— Тогда диагност кто?

— Функция одного зрелого существа. К нам приходит его инструмент, не вся его жизнь.

Аркадий сел на ящик.

— Мы выросли до врача. Он тоже вырос до врача. Теперь врач врача осматривает врачом.

— Лексическое затруднение, — сказал КОДЕК.

— Онтологическая поликлиника.

У диагностического контура был физический служебный канал в том же посевном узле. Пока его не открывали, интерфейс выдавал лишь заранее определённые поля. Теперь прошла случайная контрольная последовательность, затем запрос фактических измерений. Новый собеседник действительно мог узнать то, чего раньше не знал.

На экране появилась обычная форма. Столь обычная, что Лия машинально приготовилась искать номер обращения.

Лия спросила, почему два центра считаются отклонением. Контур передал критерий: зрелый организм должен иметь единственную таблицу приоритетов для аварийного выбора.

Она открыла медицинские записи. Два одинаковых центра в больнице согласовали ложное состояние и не смогли узнать, что живой человек передумал. Единственная таблица прекрасно описывала мир до дыма.

— Ваш критерий поддерживает внутреннее согласие, — сказала она. — Где проверка новых событий?

Ответ пришёл с задержкой: ожидаются данные.

Гел напряг рабочие конечности. Тетрама выключила одну ветвь, чтобы освободить ресурс для чтения. Оба узнавали этот режим. При прежних обследованиях диагноз мог закончиться закрытием неоднозначного участка до того, как тот научится отвечать.

Лия отправила исходный пакет, больничные журналы и свой семейный договор с зачёркнутым разделением. Последний она обрезала: никаких Майиных личных сообщений. Показывала только правило, по которому система хотела вынести часть её жизни в удобную внешнюю роль.

КОДЕК предупредил: смысловой переводчик согласовывает данные перед передачей. Во внешнем отчёте возникли одна медсестра, одна принадлежность и одна Лия с правильно распределённой нагрузкой.

— Останови отправку, — сказала она.

На экране уже горело «Материалы приняты».

Брахма рассматривал аккуратный мир, который они прислали вместо своего. Исправить это предстоит им самим; никакой взрослый бог заранее не знал, кого потерял их переводчик.