На восьмой день временное ограничение продлилось само.
Лия пришла в институт, приложила пропуск и получила красную полоску на турникете. Охранник извинился: ему не прислали обновлённое разрешение. Она позвонила в комиссию. Комиссия попросила подождать у входа.
Через сорок минут вынесли коробку с её вещами.
В ней лежали ноутбук, блокнот, паяльная станция и рамка без фотографии. Кружку забыли.
Аркадий спустился по лестнице, ещё застёгивая халат. Вещи в коробке выглядели окончательнее любого приказа.
— Я сейчас решу.
Лия взяла коробку за нижние углы.
— Не обещай.
У Ставрова шло совещание. Аркадий вошёл без записи. На экране демонстрировали сеть: миллиарды связей, тысячи защищённых участков. По краям мерцали красные разрывы. Один совпадал с их лабораторией.
Ставров выслушал его и попросил остальных выйти.
— Она нарушила условия допуска.
— Срок закончился.
— Угроза сохранилась. У неё на руках носитель контакта с Кали.
— Записи изолированы.
— В её памяти они тоже есть. Изолировать память вы не сможете.
Он передал Аркадию форму. Требовалось согласие на полную синхронизацию исследовательской группы. На время отстранения Лии Аркадий стал ответственным за лабораторную часть проекта. По уставу его подпись могла включить в служебный контур всю группу.
Аркадий прочитал мелкий текст. «Временно ограничить несогласованные состояния». Ниже — поле без конечной даты.
— Что будет, если она откажется?
— Мы уже говорим о последствиях отказа.
За стеной передвигали стулья. Аркадий вспомнил утро, когда Лия сама переносила стол в отдельную комнату. Её вещи уже тогда не помещались в то пространство, которое он считал общим.
— Я не подпишу за неё.
Ставров наклонил голову.
— Вы отвечаете за безопасность лаборатории.
— Поэтому подпишу за себя. Её подпись получите у неё.
— Она даст неправильный ответ.
Слова повисли между ними. Ставров тоже их услышал. Лицо у него не изменилось, но пальцы легли на остановившиеся часы.
— Ответ, который увеличивает риск для всех, — уточнил он.
Аркадий положил форму на стол.
— Разрешите ей забрать архив лично.
Ставров вернул временный допуск на следующее утро. Он сделал это сразу, без совещания. Аркадию стало страшнее, чем от первоначального отказа.
* * *
Лия ждала у служебного выхода. Коробка стояла рядом на скамье. Она сидела в пальто и читала письмо женщине, пострадавшей на слушаниях: предлагала оплатить расходы, которые не покрыла страховка. Аркадий рассказал о форме.
— Ты мог её подписать, — сказала она.
— Мог.
— И всё бы стало тише.
Во дворе действительно было тихо. Даже грузовики проезжали ворота без ругани: система распределяла время. Раньше Аркадий мечтал о таком порядке. Сейчас ему не хватало случайного сигнала, чьей-нибудь нелепой попытки протиснуться первым.
Лия убрала письмо.
— Завтра заберу архив. Потом надо будет работать в другом месте. Мне предложили оставить клиническую программу, если я подпишу один профиль.
— Какой?
— «Исследователь». Семейные взаимодействия вынесут в отдельную модель. Она будет отвечать за дом. А если выберу «семья», мне ограничат контакт с обеими внешними системами и закроют научную работу.
— Они всерьёз написали это в договоре?
— Очень бережно. Под заголовком «Снижение нагрузки».
Лия вспомнила, с каким облегчением согласилась бы ещё полгода назад на идеально устроенную замену. Теперь за словом «семья» стояли три живых человека и одна самостоятельная помощница. Ни один не был её разгрузкой.
— Поеду с тобой.
— Ты потеряешь лабораторию.
— Знаю.
Она подняла коробку. На этот раз позволила ему взять другой край.
КОДЕК позвонил, когда они укладывали вещи в багажник. Звук уведомления был новым, похожим на ложку о стакан.
— В протоколе завтрашнего посещения есть процедура окончательного согласования. Она не указана в вашем допуске.
— Нас запрут? — спросил Аркадий.
— Двери входят в модель. Вы — тоже. Насколько далеко это распространится, я не знаю.
— Тогда не пойдём.
— Архив с исходными свидетельствами в полдень станет частью общего хранения. Несогласованные записи будут приведены к единому формату.
После слушаний исходные носители изъяли для экспертизы и опечатали в лаборатории. Лия подписала акт временного хранения: без него ей вообще не дали бы доступа к материалам. Теперь короткое слово «временное» исчезало сразу из нескольких документов.
Лия закрыла багажник. Среди исходников лежали заявление Павла, запись её контакта, два разных журнала КОДЕКа и неисправленный пакет автомата. Всё, что мешало системе стать уверенной.
— Можно скопировать сейчас?
— Только обработанные версии. Исходный носитель опечатан. Нужны два человека, указанные в акте.
Аркадий посмотрел на свои пустые ладони. План, в котором завтра следовало просто не приходить, закончился.
Дежурная позвонила отдельно. Ставров прислал ей те же условия, предлагая стать единственным семейным представителем Лии. Помощница отказалась. Её отказ не требовал материнского героизма: ей предложили должность чужого второго сорта.
Лия прочитала письмо о закрытии гранта. Ещё можно было подписать профиль до полуночи. Она выключила подсказки и осталась смотреть на пустое поле. За дверью Майя спрашивала у Антона, где лежит провод, который она вчера забыла. Семья продолжалась без торжественного объявления, что Лия выбрала её.
Она написала юристу. Отказалась от разделения функций и попросила сохранить людям рабочие места независимо от её должности. Потом отправила Майе время завтрашнего звонка. Дочь ответила большим пальцем. Лия поставила напоминание, которое теперь не имело права выполнять её голосом.