В марте Лия перестала обещать, что проект скоро станет обычной работой. У резонаторов появился второй устойчивый режим. Он не соответствовал никакой геометрии комнаты.
КОДЕК сперва нарисовал кольца вокруг чёрного круга. Аркадий уже готовился произнести речь, когда Лия велела отключить визуализацию. Красивый город мог оказаться знакомой формой, которую программа дорисовала к незнакомым числам.
Они поставили в измерительный зазор фотопластинку. На ней возник свет. При выключении питания свет исчез; при увеличении нагрузки счётчик пошёл быстрее, охладитель нагрелся. Наконец сквозь зазор прошёл спектр, которого в лаборатории не производил ни один источник.
— Теперь можно рисовать, — сказала Лия.
На экране возник город у чёрного солнца.
Он не висел на горизонте событий. Кольца уходили далеко за область, в которой любое обиталище разорвало бы. Светила видимого неба собирались в искривлённые полосы. Отдельные районы двигались с разными скоростями, и над переходами стояли часы. Из медленной зоны выходили через длинный ряд шлюзов.
КОДЕК переводил условные знаки с древнего интерфейса, проявившегося в аппаратуре. Получилось: «Проверьте длительность пребывания. Ответственность за пропущенные века не возмещается».
— Чудесно, — сказал Аркадий. — Уже узнаю цивилизацию.
Из тени кольца вышло существо с шестью рабочими конечностями. На двух были следы оплавления. Оно остановилось перед световым окном и приложило пластину. Ответ на случайную последовательность Лии пришёл после измеримой задержки. Такого числа не было в исходных данных. Общая Мысль здесь закончилась: работал физический канал.
КОДЕК назвал его швом. В обычном пространстве дальний конец лежал у Стрельца A*. В проявившейся геометрии между устьями было несколько десятков метров. Они не умели создавать такие пути; смогли включить уже существовавшую пару дефектов. Внутри пути свет шёл с прежней скоростью. Открытие не давало адреса любой двери во Вселенной.
Лия вписала рядом со схемой: «Новая физика. Не объяснять известной запутанностью».
Существо передало изображение трубы и жест, похожий на требование отойти.
— Они тоже чинят окно, — сказала Лия.
Потом возник голос. Аркадиев голос, выбранный локальным переводчиком.
— Ваш теплоотвод слишком мал.
— Мы ждали чего-нибудь повеличественнее, — сказал Аркадий.
— Поэтому у вас мал теплоотвод.
Контакт длился сорок одну секунду. Затем автоматика закрыла шов. Медный крепёж остался горячим, журнал содержал новые биты, а Лия — впервые за месяцы — знала, что они разговаривали с кем-то, а не только с собственным ожиданием.
Аркадий показал группе запись. Чтобы продемонстрировать, как локальный переводчик выбирает голос, он подключил архив бабушки Лии. Архив был когда-то разрешён для проверки распознавания речи. На экране женщина сказала: «Ли-Ли, сначала поешь».
Лия выключила демонстрацию.
— Ты почему это открыл?
— Записи уже были в корпусе.
— Для другого.
В помещении стояли новые сотрудники. Ей хотелось разбить экран и одновременно объяснить всё спокойно, чтобы они не решили, что директор не справляется с собой. Она отпустила край стола.
— До согласия владельца этот интерфейс больше не использовать. Протокол нарушения оставь.
Вечером Аркадий прислал извинение и семь технических причин. Лия ответила только на извинение.
Майя в это время советовалась с Дежурной, как разместить вторую акустическую колонку в своей комнате. Помощница знала размер комнаты. Настоящая Лия забыла, что после перестановки дочь больше не спит возле окна.
Она подошла к двери, спросила, можно ли войти, и помогла отодвинуть шкаф. Телефон остался на кухне. Ничего научного за эти двадцать минут не произошло; новый город продолжал существовать.