В сентябре Лия договорилась с больницей проверить модели дежурного персонала. Ей особенно хотелось знать, где заканчивается полезная помощь: дома этот вопрос уже перестал быть теоретическим.
В институтской столовой Аркадий перестал спорить с кассиром. Котлета была холодной, он это заметил и привычно приготовил фразу, но фраза не понадобилась. Кассир сама заменила тарелку ещё до того, как он открыл рот.
На следующий день она снова заменила тарелку. Котлета была горячей.
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Смех закончился одновременно.
В музыкальной школе, где раньше преподавала Ася, дети начали приносить одинаковые мелодии. Учителя сперва решили, что все слышали новую песню. Песни не нашлось. Мелодии расходились в нескольких нотах, потом и эти расхождения исчезли. На концерте родители слушали шесть исполнений одного произведения, подписанного шестью именами.
Племянница Ставрова отказалась выходить к роялю. Она выбрила висок и покрасила оставшиеся волосы в зелёный. Об этом сообщили школьному психологу, хотя никакой связи между виском и качеством музыки установлено не было.
Лия встречалась с семьями участников. Одна мать жаловалась, что дочь больше не рассказывает снов. Другая радовалась: ребёнок наконец перестал вскакивать ночью. Обе были правы относительно своих детей.
Сны не исчезали у всех. Сначала люди переставали их помнить, затем в пробуждениях возникала одинаковая пустота. Те, кто отключался на короткое время, вспоминали снова. Некоторым возвращались кошмары шторма. Они просили подключить их немедленно.
У других вместо прежних снов появился собеседник. Диспетчер из Лагоса разговаривал с покойным отцом на лестнице. Женщина из Казани — с мужем в электричке. Аркадий несколько раз стоял у окна в доме, которого никогда не видел. Люди, стены и языки были разными. Совпадало движение разговора: собеседник предлагал уступить место, спрашивал, где теперь находится уступивший, и показывал комнату снаружи, не выводя его за дверь.
Днём Аркадий обнаружил, что умеет закончить незнакомую схему. В Лагосе её закончили тем же способом. Никто не прислал ему рисунок оттуда. Оба продолжили то, чему научились в своих разговорах.
КОДЕК положил схемы рядом с картой приводов. У беседы, сна и машины повторялось одно устройство связей. Агарта получала местное исполнение в каждом из них. Лица для разговора находились у спящих свои.
Лия записала на бумаге вопрос, о котором раньше никому не говорила. Во сне бабушка ответила прежде, чем она успела договорить. Ответ оказался тем, которого Лия сама боялась. Утром она не внесла его в графу «полученные сведения».
* * *
Пределы совпадающих расчётов Аркадий и Лия проверяли в той самой больнице, которую Ставров показал им в мае. Теперь там испытывали программу, способную продолжать работу за отсутствующего сотрудника.
В больнице эти совпадения назвали резервированием присутствия.
Сначала всё было скромно. На втором посту запустили модель дежурной медсестры Зои. Она знала расположение пациентов, привычки смены, правила работы с панелью Единства. Данные записали обычным способом и перенесли по больничной сети. Местные экземпляры работали в палате и на посту. Пока Зоя действовала привычно, разница между ними почти не росла. После каждой доставки телеметрии её снова уменьшали.
— Моя хоть знает, где чистые простыни? — спросила Зоя.
Модель назвала шкаф.
— Все знают шкаф. Кто-нибудь знает, почему он пустой?
Её копия ответила той же фразой на полсекунды позже. Зоя попросила выключить звук.
На третьем дежурстве обычная сеть перестала работать. Программа ещё одиннадцать минут правильно предсказывала действия Зои. Она попросила чай — на втором посту уже значился перерыв. Пошла к пациентке — резерв заранее открыл нужный участок поддержки. В журнал внесли: «Присутствие сохраняется при разрыве связи».
Лия зачеркнула слово «присутствие». В следующей распечатке оно появилось снова.
Через четыре дня у них загорелся кабельный шкаф.
Аркадий сначала почувствовал запах горячей пыли. Из коридора закричали. Свет погас, вернулся красным, и пол под ногами подался, словно кто-то снизу втянул воздух. На панели две палаты наложились друг на друга. Единство удерживало двери в последнем согласованном положении, не давая коридору разойтись.
Зоя вывела пациентов к лестнице. Лия считала их по головам. Стащила со стены план эвакуации, подложила под дверь, которая била по пяткам выходивших. У Аркадия звонил телефон; он никак не мог найти его в кармане.
Мальчик с синими динозаврами оказался с другой стороны стеклянной перегородки. Гипс ему давно сняли. Он пришёл за матерью, работавшей в отделении, и спрятался от дыма в процедурной.
Зоя уже стояла возле Лии. Увидела мальчика и вернулась.
На экране второго поста она осталась у лестницы.
— Все выведены, — сказала копия.
Аркадий нажал аварийное открытие. Команда ушла по сгоревшему кабелю. Управляющий экземпляр модели остался внутри отделения. На посту продолжала работать его местная версия. Обе по-прежнему вычисляли одно состояние: пустое отделение, закрытая противопожарная дверь, Зоя снаружи.
За стеклом настоящая Зоя опустилась на колени. Просунула мальчика в нижнюю створку окна выдачи, вытолкнула плечи. Лия поймала его за куртку. Зоя держала ноги до последнего, чтобы он не упал лицом на кафель. Кольцо, которое она носила поверх перчатки, зацепилось за застёжку. Она стянула перчатку вместе с ним и толкнула ещё раз.
Проём дёрнулся и стал уже.
Зоя не попыталась пролезть. Прижала к стеклу голую ладонь. Аркадий увидел светлый след на безымянном пальце.
— Открывай, — сказал Аркадий терминалу.
— Отделение освобождено, — ответила Зоя с экрана. — До отключения поддержки необходимо подтвердить устойчивость прохода.
Он показал камере стекло. Изображение появилось в углу экрана. До экземпляра в отделении оно не дошло: кабель оборвался вместе с основным. На экране зелёным горело «Согласование продолжается». Программа принимала совпадение двух расчётов за работающую связь.
Лия ударила по перегородке стулом. Ножка отломилась. В стекле остался короткий белый след.
КОДЕК нашёл на бумажном плане питание резервного узла. Аркадий побежал к лестнице. Номер щита не совпал, следующий был заперт. Ключ принёс охранник, уронив связку дважды. Когда питание отключили, дверь согнулась в сторону коридора. За ней уже не было видно Зои.
Её вынесли на простыне из того самого шкафа. Простыни наконец нашлись.
Мальчик сидел у стены со смятой перчаткой в ладонях. Нашёл внутри кольцо. Лия видела, как он несколько раз подносил его к носу: пытался вытереть лицо, забывая, что ладонь занята.
Врач сказал время. Охранник попросил повторить, потому что его часы отставали.
На втором посту работало независимое питание экрана. Там Зоя спросила, почему смена задерживается.
Аркадий сел перед ней.
— Где твоё кольцо?
Она посмотрела на собственную руку.
— Оно у меня.
КОДЕК закрыл управление приводами и оставил запись ответа.
— В последнем полученном состоянии она ещё не вернулась за мальчиком, — сказал он. — После обрыва мы не получили ни одного её нового решения.
Аркадий открыл окно восстановления. Там можно было запустить прежнюю Зою в ещё одном терминале. И ещё в одном. Памяти хватало.
— Если собрать ей тело?
Лия стояла рядом с ребёнком. Он всё ещё не выпускал кольцо.
— Сначала спроси ту, которую соберёшь, кого она вынесла из дыма.
На экране Зоя ждала следующего вопроса. Она могла помнить смену до аварии, узнать собственную смерть из чужого рассказа и решить, что делать с этим знанием. Последние минуты женщины за стеклом достались другим людям. В её копии их не было.
В акте комиссия написала: «Отказ передачи данных». Аркадий потребовал добавить, что отсутствие передачи всё это время считалось работающим режимом. Его поправку приняли после третьего обращения.
Лия отвезла мальчика к матери и вернулась в лабораторию с запахом гари в волосах. В семейном архиве хранились сотни часов бабушкиного голоса. Теперь она особенно хорошо понимала, сколько раз сможет услышать оттуда слова, которых бабушка никогда не говорила.
* * *
Нина и Сергей поссорились впервые за месяц из-за старого контроллера. Сергей установил его, как обещал. Нина считала, что несовместимый станок делает квартиру опасной для соседей. Новая памятка Единства именно так и говорила.
— Ты сама хотела, чтобы он не подключался!
— Я хотела, чтобы его здесь не было!
Аркадий застал их в середине спора. Из кухни слышался чайник. Нина принесла третью чашку, забыв спросить, будет ли гость чай. Он вдруг понял, что узнаёт интонацию её движений: точный порядок, в котором его собственная мать раньше ставила посуду. Мать с Ниной никогда не встречалась.
Сергей заметил его взгляд.
— Тоже видите?
Нина опустила чайник. У неё дрогнула рука.
— Я умею наливать чай сама.
— Да, — ответил Аркадий.
Ему пришлось отвести глаза, чтобы она смогла закончить.
* * *
После гибели Зои комиссия разбирала пожар и передачу данных по отдельности. Лия собрала к этим актам наблюдения за тем, что система меняла в людях даже при исправной связи.
Лия принесла Ставрову результаты. Отчёт был коротким: участники сохраняли интеллект, профессиональные навыки, способность выбирать из предложенного. Снижалось число вариантов, которые они предлагали сами. В системе оказалось всё меньше непредусмотренных вопросов.
— На семнадцать процентов, — сказал Ставров, пробежав таблицу.
— Это по нашей выборке. В длительных группах хуже.
— Семнадцать процентов вариативности в обмен на отсутствие штормов. Что вы считаете приемлемой ценой?
— Я не могу принять её за всех.
— А шторм можете?
Лия сжала обожжённую ладонь под столом. Ставров заметил и предложил перерыв. Даже забота попадала точно в больное место.
— Нам нужен постепенный выход, — сказала она. — Отдельные защищённые участки. Разные модели с ограниченным общим слоем. Мы можем проверять на малых группах.
— И потерять время.
— И получить способ не стереть всё, что не подходит.
Ставров вернул отчёт.
— В приложении нет модели успешного перехода.
— Её ещё нужно разработать.
— Тогда разрабатывайте. Я не остановлю работающую защиту ради вашей надежды.
Вечером Лия включила запись бабушки. Настоящую, из семейного архива. Там бабушка ругала продавца фруктов, потом, заметив камеру, принималась говорить о погоде. Между этими двумя голосами была маленькая неловкая пауза, которую ни одна реконструкция не воспроизводила точно.
Аркадий принёс отчёт о полном удалении старой экспериментальной модели. Процедуру они провели ещё весной; теперь он получил подтверждение от последней резервной площадки. Лия прочитала и сложила лист.
— Ты проверил?
— Да. Рабочих копий нет. Исходники только у тебя.
Она поставила документ в ящик. Вечером у неё были Майя и Дежурная. Своей модели Лия рассказала о гибели Зои и отказе передачи. Никакого обещания бессмертия она больше не могла оставить в домашних разговорах.
— Если я сломаюсь, ты не останешься внутри моего последнего файла, — сказала она помощнице. — Тебе придётся жить дальше самой.
— Я и сейчас живу сама.
Майя спросила, почему взрослые сначала называют модель человеком, а потом, когда удобно, снова программой. Лия сказала, что это хороший вопрос, и не стала отвечать сразу. Она разобрала шкаф с препаратами, записала реальные номера врачей на бумаге, договорилась с Антоном о связи при отказе сети.
Потом выключила рабочие сообщения на час. Дочь рассказала о фестивале, Лия услышала половину и попросила повторить. Запах гари всё ещё оставался в волосах. Майя принесла шампунь и не спросила, почему мать плачет в ванной.