В июне, после разговора с Павлом о пропавшей серёжке, Лия снова спросила Ставрова о его расписании. Он прислал материалы аварии, случившейся задолго до массового гула.
Ставров не сразу стал спать семь часов двадцать минут. До этого он несколько лет спал столько, сколько позволял телефон. Иногда сорок минут, иногда пять часов. После особенно тяжёлых смен засыпал в прихожей, не сняв ботинок.
Его младшая сестра Ася говорила, что на него нельзя положиться в одном-единственном деле: дождаться вовремя на ужин. Она жила с дочерью, преподавала музыку и жарила сырники на сковороде, которую считала хорошей только потому, что привыкла к её кривому дну.
В день аварии Кирилл должен был забрать племянницу из школы. Он задержался на совещании. Ася поехала сама через тоннель, где уже собиралась вода.
Одна служба закрыла въезд. Другая, не получив подтверждения, открыла запасной проезд для скорой. Навигация перенаправила туда машины из трёх районов. Аварийные щиты продолжали показывать зелёные стрелки. Водители слушали сообщения, составленные людьми, каждый из которых по-своему пытался спасти ситуацию.
Кирилл добрался до диспетчерской, когда насосная уже остановилась. Он помнил запах горячего пластика и мокрый воротник инженера. Не помнил, как оказался у микрофона.
В записи он сорок две секунды спорил с руководителем другого ведомства о том, кто имеет право отменить приказ. Потом связь с тоннелем пропала.
Асю нашли через сутки. Часы остановились раньше, чем диспетчерская перестала показывать её участок безопасным.
Племянницу забрала соседка. Девочка сидела у неё на кухне и ела макароны. Кирилл вошёл и не мог понять, почему кто-то всё ещё ест.
* * *
Лия узнала эту историю из материалов расследования. Ставров сам дал ей ссылку, когда она спросила о часах. В материалах были ошибки, подписи, фамилии и оправдания; ни одна страница не объясняла, зачем он продолжает носить остановившийся механизм.
Они встретились в служебной столовой. Ставров поставил перед собой привычную коробку. Лия заказала сырники и сразу пожалела об этом. Менять заказ было ещё хуже.
— Не надо, — сказал он. — Я понимаю, что вы посмотрели меню раньше ссылки.
— Вы могли бы снять часы.
— Мог бы.
— Это тоже часть расписания?
Он открыл коробку.
— Поначалу нет.
После аварии он перебирал запись тех сорока двух секунд. Пробовал иначе отдать приказ, раньше заметить ошибку, не ехать на совещание. В каждом новом варианте у сестры оставалось по несколько минут. Живая Ася обвиняла его точнее, чем любая комиссия.
Первое устойчивое совпадение с внешней моделью возникло, когда Кирилл почти год вёл жизнь по предписанному расписанию. Метод разрабатывали для специалистов, слышавших гул ещё до массовых сообщений. Чем меньше становилось дневных развилок, тем реже он просыпался в тоннеле.
— То есть это помогает и вам, — сказала Лия.
— Разумеется.
— Вы не указываете это в выступлениях.
— Людям нужна защита. Подробности моего сна её не усиливают.
Он говорил без раздражения. Так объясняют, почему в инструкции пожарного крана не печатают биографию сантехника.
Лия разломила сырник. Край был почти чёрный. Ставров заметил, и на мгновение лицо у него изменилось. Она отодвинула тарелку.
— В палате люди соглашаются на поддержку. Они знают, что теряют?
— Пока никто этого не знает. Вы исследуете.
— А когда узнаем?
— Скорректируем условия.
— Если потери окажутся необратимыми?
Ставров закрыл коробку.
— В тоннеле они были необратимыми с первой минуты. Там никого не спросили, подходит ли ему чужое несогласие.
Лия убрала вилку. За соседним столом двое мужчин спорили о футболе. Один стучал пальцем по салфетке, доказывая, что передача прошла бы, если бы защитник оказался на полметра левее. Их уверенность существовала в просторном мире, где оба результата матча были переносимы.
— Я не умею гарантировать вам мир без несогласия, — сказала она.
— А я попробую.
— И будете спрашивать?
Он посмотрел на часы сестры.
— Пока есть время.
Вечером Ставров позвонил племяннице. Ей уже исполнилось шестнадцать. Она собиралась красить волосы и заранее предупредила, что разрешения не просит.
— Какой цвет? — спросил он.
— Не скажу.
Программа на служебном экране предложила три подходящих ответа. Кирилл выбрал второй: «Мне будет интересно увидеть».
— Ты так в прошлый раз сказал, — заметила девочка.
— Да?
— Когда я подстриглась. Точно так.
Он посмотрел на следующий ответ, потом свернул окно. Разговор продолжился без подсказок всего двадцать секунд. После него Ставров лёг на одиннадцать минут позже.
Ночью снова был тоннель.
* * *
В конце июня Антон попросил пересмотреть график. У него был контракт на акустическую реконструкцию двух залов в другом городе. Раньше он отказывался от выездов. Теперь хотел поехать.
— Майя будет со мной, — сказала Лия сразу.
— И с Дежурной? Я хочу понять, сколько именно со мной перестаёт держаться твоя работа.
Она услышала обвинение. Потом посмотрела на календарь. Он отменял встречи не только в часы её приборов, но и на время после них: Лия возвращалась слишком вымотанной, чтобы заметить остальное.
Они сидели в парке. Дочь неподалёку проверяла микрофон на качелях. Голос ребёнка превращался в колебания провода, голос бывшего мужа — в то, что Лия предпочла бы назвать плохим выбором момента.
— Ты хочешь, чтобы я отказалась от программы?
— Я хочу поехать на свою работу. Это можно обсудить отдельно от твоего конца света?
Она записала его даты. В двух местах придётся передать ночную смену заместительнице. В одном — не выступить самой. Никакой катастрофы в календаре не возникло. Катастрофа стояла у неё внутри и называлась: «Они обнаружат, что могут без меня».
Вечером позвонила Лан из Ханоя. Ей назначили операцию на осень; не срочную, но откладывать больше нельзя. Мать говорила об этом среди цен на манго и соседского ремонта, будто самое главное можно незаметно спрятать между бытовыми новостями.
— Я приеду, — сказала Лия.
— Работай. Ты теперь большая начальница.
Тот же голос когда-то сказала бабушка. Лия после звонка написала матери: «Не говори за меня, что мне выбирать. Пришли даты». Затем отправила заместительнице расписание без объяснения, почему семье потребовались доказательства собственной срочности.
Дежурная сообщила, что подготовит замену вечерних семейных разговоров. Лия попросила её пока ничего не заменять. Помощница уточнила, что это означает для Майи, которая привыкла к помощи каждый день. Хорошего ответа у Лии не нашлось.