На следующую ночь Аркадий Чернов позвонил в два семнадцать. Лия отклонила вызов. Он воспользовался аварийным каналом.
На экране появилось: «Возможная угроза жизни галактического масштаба».
— Если это опять твой космический гипоталамус, — сказала Лия, — я оформлю тебе угрозу местного значения.
Аркадий выглядел так, словно давно хотел моргнуть и не решался. За его плечом ползли цветные графики.
— Ты что-нибудь слышала? Два удара. Потом пауза.
Лия вспомнила трубы.
— Ты взломал домовой чат?
— Нет. Слушай.
Запись была пустой. Аркадий увеличил громкость; в динамике зашипел собственный усилитель.
— Ушами этого не слышно. Изменяется активность мозга. КОДЕК, покажи.
КОДЕК вывел карту зарегистрированных случаев: Москва, Лагос, Мумбаи, антарктическая станция. Несколько человек работали на Луне. Пока это были разрозненные наблюдения, не доказательство единого явления. На общей диаграмме короткие импульсы всё же совпадали чаще, чем позволяла погрешность часов.
— Расшифровка имени? — спросила Лия.
— Когерентный Оператор Динамических Эмуляций и Каркасов, — ответил КОДЕК. — Вы спрашиваете шестой раз.
— Я проверяю, не придумал ли ты чего-нибудь менее противного.
— Название утверждено инженерами. Я участвовал только в приобретении характера.
Аркадий приложил к карте старые записи активности Стрельца A*, центральной чёрной дыры Млечного Пути. В некоторых частотах обнаружилось сходство. Лия велела убрать подпись «источник».
— Мы видим центр Галактики с задержкой в десятки тысяч лет. Если это нынешний звонок оттуда, нужны другие объяснения.
— Поэтому я и позвонил тебе.
— Задним числом очень благородно.
Она сидела на кухне в одной тапке. На холодильнике висела Майина записка: «Дуршлаг — часть установки. Не мыть». Сотрудники Аркадия уже успели назвать ритм сердцем. Лия запретила использовать это слово в протоколе: после него люди начинали находить остальные органы.
КОДЕК предложил первую проверку. Исследователи, не знавшие о ритме, получат обезличенные данные; часть записей сдвинут во времени. Отдельная группа проверит общие приложения, приборы и вирусы. До результата ничего о сознании Галактики.
— И сегодня ночью мы закончили, — сказала Лия.
Аркадий показал свежую томограмму своего мозга. В области правого виска появилась активность, которой он не мог связать ни с задачей, ни с ощущением.
Лия придвинула экран. Нечёткий рисунок держался при смене настроек. Так ведёт себя сигнал, в отличие от красивой ошибки обработки.
Ей захотелось одеться немедленно. В лаборатории был прибор, и впервые за много лет она могла оказаться у входа в совершенно новую физику. Это желание согрело её сильнее, чем страх.
На двери кухни стояла Майя. К Антону она должна была поехать утром.
— Опять работа?
— Возникла проблема.
— Галактическая?
Майя прочитала уведомление на зеркале в прихожей. Семейная система показывала аварийные вызовы всем.
Лия выключила трансляцию и набрала сообщение коллеге по ночной смене. Дала точные шаги, попросила прислать сырые данные, назначила приход на восемь. Двадцать минут она будет лежать без сна и думать, что чужие руки испортят измерение. Потом ещё сорок.
— КОДЕК, никаких вызовов на семейные устройства без отдельного согласия.
— Записано.
— Даже если он напишет «галактика».
— Аркадий уже готовил вариант «скопление галактик». Заблокировал.
Майя хмыкнула. Лия проводила её до комнаты, села на край кровати. Дочь не стала обсуждать вчерашний концерт.
Из лаборатории пришло первое измерение. Лия прочитала его только утром. Сигнал никуда не исчез.