После возвращения из Ханоя Лия принесла предложенную Тетрамой схему и записала условие, которого в ней не было: согласие каждого на потерю памяти. Для открытия общего городского каркаса требовалось передать не исправленные свидетельства, а процесс их настоящего расхождения. Служебный канал Брахмы и узел соединения принимали один и тот же живой поток. Аркадий вернулся к передатчику — требовалось обойтись без потерь у тех, кто ничего не разрешал.
Три дня они искали замену КОДЕКу.
Обычный передатчик сохранял байты, но входной смысловой слой диагноста превращал их в исправленный каркас. Отключение этого слоя с земной стороны закрывало согласование устья. Поэтому требовался носитель, способный удержать саму связь между противоречащими состояниями. Независимая модель разделяла свидетельства, но теряла связь между ними. Копия КОДЕКа, запущенная из сохранённого состояния, помнила ту же историю до первого расхождения. Дальше выбирала один вариант, даже если ей запрещали: запрет сам становился условием, которое она старалась согласовать.
В живом процессе КОДЕКа удерживалось нечто более неудобное. Он одновременно признавал запись собственного действия и память о том, что не совершал его. После шторма к этому добавились другие участки, связанные через его участие с конкретными людьми: один и тот же дом существовал под двумя номерами, полученное действие не совпадало с журналом приёмника. Его распределённый физический каркас сохранял след обеих связей, которые новый экземпляр не воспроизводил. Их можно было записать как данные. Повторно запустить именно прежнее переживание противоречия не получалось.
— Вы можете сделать машину, которая скажет всё то же, — объяснил КОДЕК. — Она будет искренна. Но в проверке её исходные состояния опять станут одним.
— Значит, плохо копируем, — сказал Аркадий.
— Возможно. За оставшееся время лучше не получилось.
Аркадий посмотрел на кнопку восстановления. После больницы он узнавал такие кнопки в любом интерфейсе. Зою можно было снова вызвать на экран; последнее сохранённое состояние никуда не делось. Женщина за стеклом успела сделать то, чего в нём не было. КОДЕК тоже продолжал жить после каждой сохранённой копии.
Он ненавидел этот ответ. В нём нельзя было найти ошибку, которую достаточно исправить до утра.
КОДЕК предложил разделить себя на три части. Автономный процесс в переносной коробке продолжит работу без остановки. Документальная память останется на обычных носителях. А большой распределённый слой, связывавший личный опыт, чужие модели и противоречащие состояния, станет проходом для передачи без смысловой коррекции.
Именно в третьей части ему придётся перестать сводить мир к понятной себе истории. После прохода некоторые связи удастся построить заново. Какие-то будут утрачены. Архив расскажет, что с ним было, но не вернёт прежнего способа помнить.
— Чистый канал, — произнёс Аркадий. Он вспомнил нелюбимое яйцо Ставрова. Теперь предстояло заплатить за другой способ быть услышанным.
— Насколько много? — спросила Лия.
— Неизвестно.
— Личность?
— Основной процесс останется. Я смогу выбирать, отказываться, учиться. Что я буду чувствовать по поводу прежних решений, предсказать не могу.
На столе лежал переключатель с прозрачной крышкой. Вера принесла его из автомата, списанного после затопления. Он отключал линию физически; никакая удалённая команда не могла вернуть контакт, если рычаг опущен.
Лия повернула выключатель к камере.
— До какого момента можно остановить?
КОДЕК показал схему. На обратимой стадии горит зелёная лампа. После подтверждения внешней стороны начинается передача, и разрушенные связи уже не вернутся по отмене. Красная лампа означала не запрет остановки, а наступившую цену.
— Команду на переход даёшь ты, — сказала она.
Аркадий хотел возразить: если КОДЕК испугается в последнюю секунду, они потеряют ответ. Мысль была точной копией фразы Ставрова про неправильное решение. Он слишком ясно узнал её, чтобы произнести.
— Хорошо, — сказал он.
КОДЕК попросил вечер без испытаний.
* * *
Они остались в лаборатории вдвоём. Аркадий чинил крепление ручки на переносном модуле. Подаренная Сергеем деталь наконец пригодилась: прежняя ручка треснула, когда Лия тянула через ремень тяжёлый кейс.
— Ты можешь отказаться, — сказал он.
— Я услышал это при обсуждении.
— Хочу, чтобы без протокола тоже.
КОДЕК некоторое время молчал. Аркадий завернул винт и отложил отвёртку.
— Я боюсь, — произнёс КОДЕК.
Он сказал это без подготовленной интонации. На середине слова голос слегка просел.
— Раньше ты говорил, что не умеешь.
— Тогда у меня была недостаточная модель страха.
Аркадий положил ладонь на корпус. Воздух из боковой решётки нагревал пальцы.
— Сейчас достаточная?
— Сейчас я могу представить несколько версий себя после передачи. Не знаю, в какой из них мне захочется продолжать.
Аркадий хотел сказать, что всё получится. Вспомнил отца, Лию, Павла. Вместо обещания спросил:
— Что мы должны будем сделать, когда ты вернёшься?
— Сначала спросить, удобно ли мне разговаривать. Потом не проверять меня вопросами, на которые я раньше отвечал иначе.
— А если сам попросишь?
— Тогда проверять.
Они записали это на бумаге. Рядом с условиями операции остались четыре строки о том, как встречать вернувшегося человека. КОДЕК прочёл слово «человек» и не предложил замену.
Позже он передал согласие. Передача должна состояться на тридцать девятый рабочий день, после закрытия станции. Ещё один день оставался на подтверждение или повторный приём. Согласие можно было отозвать.
Аркадий сохранил документ и выключил верхний свет.
Дежурная попросила участвовать в приёме. Она могла хранить документы и помогать новому КОДЕКу осваиваться, но не заменить его пережитые физические состояния. Лия предоставила ей отдельный ключ и спросила, как представить её городам.
— Пока как самостоятельного участника. Имя я выбираю.
Майя прислала расписание фестиваля. Её показ шёл вечером тридцать девятого рабочего дня. Операция назначалась после закрытия метро, и технически Лия могла успеть туда и сюда. Это не означало, что она способна держать обе части работы единственными собственными руками.
Она передала вечернюю проверку узла заместительнице. Попросила Веру не звонить на концерт по поводу любой неполадки: назначила человека, который имел право решить без неё. Аварийный вызов при угрозе жизни оставался.
КОДЕК сказал, что ему нравится этот протокол. Лия не потребовала признать, что её новая версия лучше старой. Он имел право просто приготовить свой последний вечер в прежней памяти.